Закалённый военными годами

В момент моего прихода к ним, глава семейства занимался мелкими домашними делами. Встретил меня радостно. Несмотря на мой протест, пригласил в дом. Душевно беседуя, чаёвничаем. Риф абый с супругой Зубарзят живут дружно, во всём понимая друг друга. Я в беседе интересуюсь судьбой ветерана. Пытаюсь узнать секрет его долголетия. А он, потихоньку пускаясь в воспоминания, начинает вспоминать свои юные годы.

Риф родился 16 апреля 1935 года. Из-за того, что в то время было горячая посевная пора, его отец смог добраться до сельсовета и получить свидетельство о его рождении только 27 мая.

- Братишка, вот ты интересуешься моей судьбой. Думаешь, у нас в то время было детство? Если сказать честно, у детей военных лет нормального детства вообще не было. Нет, не было. Вот я не смог закончить даже 5 классов Янгурчинской школы. Бросил её с наступлением холодов, так как не было тёплой одежды. А летом мы на полях пололи кок-сагыз, из корня которого потом добывали каучук (резину) для изготовления колёс для самолётов. Собирали полезные травы в лесу. Весной, когда только начинала проклёвываться зелёная травка, устремлялись в лес. Собирали борщевик и крапиву для супа, другие травы. Они помогали нам в какой-то мере утолить голод, но из-за их постоянного употребления, все дети были какими-то желтушными. В то же время травы давали нам силу, может благодаря им мы и выросли такими крепкими?

С началом войны жизнь стала ещё тяжелее. Наших отцов забрали кого на фронт, кого в трудармию, а лошадей на фронт. И так непростая жизнь стала ещё труднее. Пока был отец, с едой было полегче, к тому же корова была. С молоком и катыком всё же жить легче. Но сельчан мучили продналогами, заставляя бесплатно сдавать продукты государству и принудительно покупать облигации. Государству надо было обязательно сдать определённое количество мяса, молока, масла, яиц и сушёного картофеля. И норму обязательно выполнить. Так, с каждого двора требовали сдать по 16 кг сливочного масла, более 20 кг мяса, 100 яиц, шерсть. Про картошку и не говорю.

Мама и сёстры работали в колхозе, но еды семье не хватало. Нас пятеро детей, плюс бабушка и дедушка у нас. Вскоре сестру Рашиду завербовали в Свердловскую область на заготовку леса. Так и жили…

В те годы многих мужчин в возрасте из деревни забрали в трудармию. Можно сказать, что мужчин в деревне вообще не осталось. Наш отец Хайбрахман Шайморатович Шаймарданов был 1891 года рождения. Отдав коня, сбрую, клеть, плуг, соху и телегу в общее пользование, он вступил в колхоз. Мне было три годика, когда жители д.Нижний Гулюм переселились на место нынешнего Верхнего Гулюма. В те годы отец с сельчанами совместно построили мельницу. Установили в ней двигатель, работающий на керосине. Папу определили туда на работу.

В 1941 году, когда началась война, мельница приостановила работу. Причина: керосин нужен фронту и его деревне давали очень мало. После этого молотилку возле мельницы крутили с помощью двух лошадей. Снопы обмолачивали там. Как-то от двигателя полетели искры, снопы загорелись, и мельница сгорела.

Вместе с отцом в трудармию забрали и других односельчан: Корбана Ганиева, Гаптелвали Шаймарданова, Фарваза Ганиева, Нургали Муллагалиева, Минебая Муллагалиева и многих других. Они работали в Стерлитамаке на строительстве заводов «Сода» и имени Ленина. Работа была тяжёлой, еды мало, и они голодали. Мама, бывало, закинув за спину котомку с едой, отправлялась к нему, чтобы отнести ему продукты. Хотя сделать это было непросто, её с большой неохотой отпускали с колхозной работы. Тогда вместо неё на работу выходили мы, дети. И никого не волновало, есть у нас силы или нет. Мы старались не жаловаться, ведь неокрепшим ребятам и девчатам, работавшим на добыче торфа в Свердловских болотах и заготовке леса, было намного тяжелее.

Ранней весной девушки и женщины отправлялись в Стерлитамак за семенами. Взвалив на плечи 15 - 20 килограммовые мешки с семенами, они пешком несли их на себе в деревню. В такие моменты мама старалась взять с собой продукты для папы.

Если в городе работающие получали какой-никакой продуктовый паёк на себя, стариков и детей, то в деревне такого не было и число умирающих от голода детишек увеличилось. После этого в Гулюмовской школе открыли для них столовую. Нашей сестрёнке повезло, её тоже включили в список, а так как я бросил школу, меня нет.

Жена находящегося в трудармии Гаптелвали Шаймарданова Гафифа женги, чтобы не голодать, купила козу. К несчастью, недолго им пришлось лакомиться козьим молоком. Не прошло и месяца, как её украли.

Для строительства заводов в Стерлитамаке использовали не только тех, кого призвали в трудармию, но и эвакуированных, вынужденных переселенцев и неблагонадёжных из городов. Последние были особенно злы и в то же время дружны между собой. Среди них были всякие. Не только те, кто мог украсть чужую козу или корову, но даже человеческая жизнь для них ничего не значила. Особенно недоброжелательны были те, кого пригнали с Запада. Когда беспорядки слишком участились, местные власти в течение недели приняли жёсткие меры и отправили всех зачинщиков в Сибирь. Только тогда народ вздохнул немного посвободнее. Еды не хватало. Обессиленные от голода люди часто травмировались. Много было и погибших, рассказывал нам папа.

Наверное, на это было получено разрешение, но как-то в один из дней приехавшие из Троицка двое мужчин начали уговаривать людей поехать с ними. Вкрадчиво говорили, здесь вы голодаете, работа тяжёлая, а у нас и еды вдоволь, да и условия работы нормальные. Поверив им, многие завербованные уехали с ними. Поехал с ними и гулюмовец Корбан Ганиев. Потом мы узнали, что многие из них умерли там с голоду. Не вернулся оттуда домой и Корбан абый…

Только в 1947 году отцу и другим трудармейцам разрешили съездить домой навестить родных, а насовсем папа смог вернуться из трудармии только осенью 1948 года. Он был очень мастеровым человеком. Услышав, что их отпускают в родные края, смастерил маленькие сани. И зная, что в деревне может всё пригодиться, нагрузил их ржавыми гвоздями и сломанными инструментами. В тот год из Свердловской области вся измождённая, ослабленная и начинающая опухать от голода, вернулась домой и Рашида апа. Родители еле привели её в нормальное состояние. Долго голодавшего человека ведь резко и много и кормить нельзя, он может умереть от заворота кишок.

Даже не дождавшись пока они придут в норму, их вызвали на колхозную работу. Вот так вот, братишка. Времена тогда были такие трудные. Много лет отработав в колхозе, отец в марте 1965 года вышел на заслуженный отдых, ему начислили пенсию в 8 рублей. До самой своей смерти он выполнял в деревне обязанности муллы, старался приобщать односельчан к исламу. Испытав на своём веку голод и холод, слава Всевышнему, отцу посчастливилось увидеть и хорошие времена. А 22 октября 1985 года его сердце перестало биться. Мама пережила его на 9 лет.

Риф абый рассказал очень многое из жизни отца и односельчан, бывших с ним вместе в трудармии, и о себе.

- В 1948 году мы с Халяфом Насыровым нанялись пасти стадо в д.Нижний Гулюм. Кушать ходили попеременно. Плата за пастьбу - продуктами: либо немного муки, либо зерна, масла или яиц. К концу года приехал из трудармии отец. Вернувшиеся оттуда выглядели очень плохо: истощённые и настолько худые, что казалось, что у них животы прилипли к спинам. В лицах нет жизни. Прошло немало времени, пока они пришли в себя. Что огорчало, так это то, что вернувшиеся с фронта ходили героями и смотрели на трудармейцев свысока. Хотя ведь, чтобы они победили на полях сражений, не щадя себя и работали трудармейцы. И победа была общей.

Со временем детям погибших на фронте начали выплачивать пособия. А вот детям тех, кто вернулся раненым, а затем умер дома и детишкам умерших трудармейцев пособия не платили.

На следующий год пасти скот нанялись с Закиром Исмагиловым. Плата за работу, как и в прошлом году - продуктами. На третий год подрядились с Файзуллой Ахтямовым пасти овец.

Крутой поворот в моей жизни произошёл осенью 1950 года, когда я поступил в школу фабрично-заводского обучения (ФЗО). В Стерлибашеве составили списки, и мы прошли медкомиссию, а вечером, погрузив в машины, нас повезли в Стерлитамак. Ночью, то ли от усталости, то ли от выпивки, но шофёр уснул за рулём и машина, наехав на кучу щебня, опрокинулась. Все попрыгали с кузова. Крики, слёзы. Некоторые поранились, мне повезло, я отделался только испугом. Те, кто не поранился, погрузились битком на ехавшую попутную машину и так доехали до города. Там вновь прошли комиссию. И тут прокатилась молва, что рождённых в 1935 году в ФЗО не возьмут. Услышав это, я быстренько порвал справки, выданные в сельсовете. Уж очень не хотелось возвращаться в деревню с её полуголодным существованием и тяжёлой жизнью. А впереди тоже неясность. Один из членов комиссии допытывался:

- Где твои документы? Какого ты года рождения?

И я начал сочинять:

- Документы потерял по дороге сюда в аварии, ночь ведь была. А сам я с 1934 года рождения. Поверили. А я всё думал об оставшихся в деревне родных. Обратно возвращаться туда не хотелось. Как вспомню, как пахал на быках, так мурашки до сих пор по коже. От голодухи и тяжёлой работы многие мои сверстники так и остались малорослыми и щуплыми. До сих пор удивляюсь, как смогли всё выдержать. А в Стерлитамаке насчёт питания всё было нормально.

Начали учиться в ФЗО. Нас одели с головы до ног. На нас синие гимнастёрка и брюки, и такого же цвета пальто. И что ни говори, нет тяжёлой работы, лишь учись. Кормят три раза в день, питание хорошее. Это не деревенское голодное существование. Казалось, что в нас, истощённых деревенских парней, вдохнули жизнь. Особо худым парням ещё давали добавку. Если вначале ФЗО мы, про себя смеясь, расшифровывали как «физически замученные ослы», то впоследствии, немного окрепнув, уже говорили о себе «физически закалённые орлы».

Нас учили столярному и плотницкому делам. Из Стерлибашевского района нас было много. В памяти остались имена Рашита Киреева из Карагуша, Махмута Зиганшина и Файзуллина из Стерлибашева, Зуфара из Айдарали, а из нашей деревни Асхата Исмагилова.

После 7 месяцев учёбы нас на поезде отправили в Москву. Поселили в общежитии на улице Фрунзенская Набережная. Живя там целый год, обустраивали Москву. Потом нас перевели в Измайлово. Работали в метро. Кормили хорошо. Мы подросли, стали похожи на нормальных парней. И одеваться начали хорошо, ведь нам платили зарплату. Этого требовало и руководство, ведь мы благоустраивали метро. Еженедельно купались в бане. У нас для этого было даже приятно пахнущее мыло - непозволительная роскошь для деревни. После работы с удовольствием мылись в душе. Это вам не речная деревенская вода. В то время окончившие ФЗО должны были отработать 4 года на производстве или стройке.

В 1954 году нас повезли в д.Шапково, находящемся близ Волоколамского шоссе, на строительство фермы. Строили молочно-товарную ферму. Деревни, находившиеся в лесу, были или совсем сожжены, или сильно разрушены. Деревня, где мы жили, тоже была разрушена. Там нам рассказали такую историю: «23 февраля 1942 года наши разведчики тихо вошли в деревню. Там жила одна предательница, прислуживавшая немцам. Эта женщина донесла немцам о наших разведчиках. Выжил из них только один. После освобождения деревни от фашистов, эту женщину осудили всей деревней народным судом и расстреляли».

Осенью нас вновь вернули в Москву. К моему возвращению на столе лежала повестка с требованием явиться 8 октября в Сталинский военкомат. Вот так я призвался в армию. Служил под Ленинградом. Сначала во внутренних войсках, затем в железнодорожных. Служил три года и три месяца. Затем сказали вернуться в Москву на прежнее место работы. А папа и Минрахман абый звали домой в деревню, мол, дома вместе жить полегче. К тому времени я и сам очень соскучился по деревне, родителям и родным. Из деревни прислали справку, что мои родители в преклонном возрасте. И после этого мне разрешили уехать. Вот так в 1957 году я приехал в деревню.

Приехав в Стерлибашево, встретил Наиля абыя Идрисова:

- Чемоданы и вещи оставь в Доме колхозника. Я тебя по дороге заберу, - сказал он.

Пошёл пешком. По дороге встретил двух девушек. Догнав, поздоровался. Молчат. Интересуюсь:

- Девушки! В какую сторону путь держите?

- В Гулюм идём.

- Ба, а почему не здороваетесь? Неужели не узнали меня? Вы чьи?

Я их тоже не узнал. И они меня. Всё-таки, что ни говори, прошло 8 лет с момента моего отъезда. И девочки подросли. А я в солдатской форме, возмужавший парень, не то что тот доходяга, когда-то уехавший из деревни. К тому же, пока работали в Москве, нам и паспорт выдали. Иначе без него там даже в кино не пускали. Вот такие были времена. А сейчас в моём кармане лежал паспорт, и я мог в любое время уехать из деревни и устроиться на работу по-своему желанию. Вот с таким хорошим настроением шагаем в деревню, а тут и Наиль абый догнал нас.

- Ты, солдат, можешь и пешком дойти до деревни, - проговорил он и посадив девушек уехал. Груза у него было много. А я солдат, закалённый в разных испытаниях. И быстрым шагом припустил за лошадью. Вот так спустя столько лет я вернулся в родную деревню повзрослевшим парнем.

А деревня изменилась. Многих сельчан уже нет в живых. Ребятишки, которых я знал, вытянулись, повзрослели, не узнать. Засучив рукава, окунулся в колхозную жизнь. Объединив два хозяйства «Урал» и «Искра» создали один колхоз. В те годы, объявив небольшие деревеньки неперспективными, их начали ликвидировать. Жители д.Нижний Гулюм начали перебираться в Верхний Гулюм и с.Янгурча. Деревни Яшел Кул, Ирекле, Баранский, Банковка, Денисовка и другие исчезли с лица земли. Небольшие татарские и башкирские деревни переместились в более крупные населённые пункты. А жители русских деревень уехали в города Стерлитамак, Ишимбай, Салават, так как русским давали паспорта, а татарам и башкирам - нет. Это была скрытая политика правительства. На одном из съездов КПСС генсек Н.Хрущёв в своём закрытом докладе сказал: «Зарплата сельчан должна быть на 20% ниже, чем у горожан».

Когда колхоз укрупнился, он получил название «Большевик». В те годы колхозникам разрешалось держать только определённое количества скота: 5 голов овец и коз, по одной корове и телёнку. Число ульев не должно было превышать пяти. Вот такие времена!

Я добросовестно работал в колхозе. Начали строиться фермы. Так как я был плотником-столяром, то с головой окунулся в работу. Затем на паре лошадей возил из ремонтно-тракторной станции (РТС) горючее. Иногда в день делал и по два рейса, так как в колхоз начали поставлять тракторы и комбайны. Зимой вместе с Вафа абыем мастерили колёса для телег. Работа эта была очень специфическая, не каждому по силам.

В те годы колхозной работы было очень много, не пересказать. Ездили в Авзян валить лес и стаскивали брёвна к реке, а весной сплавляли их. Мы с турмаевцем Заки Абдуллиным стаскивали спиленные брёвна на открытое место. Мы - молодые, и планы у нас большие. При возвращении из Авзяна положил на телегу для себя два ряда сосновых брёвен, хотел обновить дом.

Вскоре родственники начали говорить, что мне пора жениться. А у меня на тот момент даже девушки не было. Почему-то стеснялся в то время разговаривать с ними. Характер был такой. И мне начали сватать то одну девушку, то другую. А у меня душа ни к одной из них не лежит. А у тех девушек, что мне нравились, уже были женихи. И они одна за другой уже выходили замуж. Поговорить же с ними у меня не хватало смелости. В такой момент братишка мамы Сахи абый Арсланов повёз меня в соседний Миякинский район, в д.Жидеган на мельницу, смолоть крупу. Зашли почаёвничать к знакомым. И там хозяйская дочь очень проворно приготовила нам угощение, время от времени бросая на меня быстрые взгляды. Когда наши взгляды встречались, очень мило краснела. И такая она была красивая, прямо загляденье! Всё в ней ладно! И фигура, и длинные толстые косы ниже пояса. Очень красивая девушка! Выпили чай, и начали молоть крупу. А Сахи абый не промах, очень шустрый мужчина.

Через некоторое время, пришлось чаёвничать у одной гулюмовской женщины, которая была здесь невесткой. И вот во время чаепития Сахи абый незаметно начал допытываться у меня:

- Ну как тебе, братишка, девушка, угощавшая нас чаем? Понравилась? Может сосватаем её, ведь хороша, а?

Я молчу. А ведь и правда красивая девушка. Никак не идёт она у меня из головы, только и думаю о ней. А Сахи абый не унимается, допытывается. И я не выдержал:

- Да, красивая девушка. Можно жениться!

А Сахи абый из тех мужчин, что куют железо, пока горячо. Подмигнул хозяюшке:

- Скажи сынишке, пусть быстренько позовёт сюда дочь свата, Зубарзят.

А потом, посмотрев на меня:

- Братишка, эта девушка очень подходит тебе. Не теряйся! Смотри парень, таких девушек найти не просто, вот вспомнишь мои слова. Я ведь их родню хорошо знаю. И девушке ты понравился. Глядя ей в глаза, сразу скажи ей о своём намерении жениться на ней. А я пока на мельнице закончу дела. Смотри, не теряйся, не подведи меня, - сказал он, и быстро ушёл.

Вскоре вернулся мальчишка с Зубарзят. Словно только и ждав их, взяв сына за руку, ушла к соседям и хозяйка со словами:

- Вы, молодые, пока поговорите. А я к соседке схожу, принесу от неё кайму, которую обещала тебе. Скоро приду.

Вот так мы с Зубарзят остались одни. Оба растерялись, не знаем о чём говорить. Просто смотрим друг другу в глаза. А Зубарзят такая красивая! И она молчит. Стоит и краснеет от моего взгляда. И я сказал первое, что пришло мне в голову:

- Садитесь, пожалуйста.

Она, стесняясь, присела на краешек полати. И тут я, собрав всю смелость, выпалил:

- Я хочу жениться на тебе. Выходи за меня замуж.

А она, ещё больше покраснев, говорит:

- Я вижу вас в первый раз. Разве такое возможно?

А я твержу, как учил Сахи абзый:

- Я уже отслужил. Живу с родителями. Если согласишься выйти за меня, ни разу не пожалеешь и не испытаешь трудностей. Соглашайся!

- Дай время на раздумье, а то ведь я тебя совсем не знаю, - отвечает она.

- В следующую пятницу приедем свататься, будь готова. Скажи, что согласна, - прошу её.

Она не сказала ни «нет», ни «да». Встала и выбежала. Вот так я сделал предложение своей будущей жене. А вскоре, закончив дела, вернулся и Сахи абый. Пришла и хозяйка.

- Ну что, поговорил с девушкой, - спрашивает дядя.

- В следующую пятницу приедем свататься, - отвечаю я.

Услышав эту весть, дядя, от радости потирая руки, проговорил:

- О, братишка, кажется ты даже меня решил переплюнуть. Приедем, конечно, обязательно приедем.

Конечно, ещё не знали, будет согласна Зубарзят или завернёт сватов. Тем не менее, полотенце нам дали. В тот день в деревне, на нашей улице гуляли две свадьбы. Одновременно со мной женился и сосед Шамиль Исламуратов. Гуляли весело и шумно. А потом начали жить с большими планами. Я ведь собственный дом собрался строить. В связи с этим начали держать ещё одну корову, увеличили и количество мелкого рогатого скота. Эх, только ведь жизнь не всегда идёт по намеченному нами плану. Весной, когда начался пересчёт имеющейся в нашем хозяйстве живности, оказалось, что у нас больше скота на одну тёлку, двух овец и двух коз. Думали, продадим их и вырученные деньги пустим на дом. А то ведь в колхозе бесплатно, можно сказать, работали. А тут из сельсовета принесли бумажку. Так-то и так-то, у вас скота больше положенного. Сдайте их в колхоз. Пошёл в сельсовет. А там:

- Скота больше положенного. Выполняйте требования.

- Так ведь нас там две семьи в одном доме живём. Хотел пристрой сделать, - говорю.

- Нет, не получится. На один двор положено только столько скота, столько-то соток огорода. Больше не положено. Не нарушайте закон. Мы не можем идти против закона.

Я всё ещё сопротивляюсь:

- Вон Раис с Аминой держат на двоих столько же скота, а ведь у них даже детей нет. А нас в доме живут две семьи. И что мы должны делать?

- Живите отдельно, тогда и вы сможете держать столько скота.

Ну что тут поделаешь? Пришлось нам снять старенький домик и с новорождённым ребёнком перебираться туда. Отделились, так сказать. А дом этот неухоженный, полы холодные. Тем не менее, начали осваиваться. Я с утра до вечера пропадаю на колхозной работе, строим фермы. Кажется, что наконец-то государство повернулось к сельчанам лицом.

В 60-е годы первым делом в деревню провели радио. Ииих, братишка, знал бы ты, как радовались ему сельчане. Старались не пропускать утренние, обеденные и вечерние концерты, и музыкальные программы. Люди работали с огоньком и энтузиазмом. Наконец-то стали сытно есть. Тем не менее, приходилось есть и хлеб напополам с кукурузой. Его из Стерлибашева привозил Рахимзян абый Насыров. На один двор один хлеб. Мельницы у нас нет, но в округе одна всё же есть, в Ярлекау, её мука славится далеко вокруг. И хлеб из неё удаётся на славу. Те, кто едет туда молоть зерно, ждут своей очереди по 3 дня, а иногда даже неделю. Мука же, смолотая на водяных мельницах, тёмная-претёмная. Когда городские ели белый хлеб, мы грызли чёрный, плохого качества, и меж зубов застревал песок, бывший в такой муке.

Вскоре в деревню пришло электричество. Меня отправили в Стерлибашево и обучив один день, выдали бумажку, где говорилось, что мне разрешено работать с электричеством. Шарафи Исмагилов - бригадир. Каждой семье дали задание выкопать ямы под столбы. А мы, вместе с приехавшими из Мелеуза электриками, проводим в деревню свет. И в тот момент, когда я был бригадиром электриков, меня начали уговаривать пойти на ферму заведующим. Председатель колхоза Мансур Зайнуллин пытается, освободив меня от бригадирства электриков, назначить завфермой. Я не соглашаюсь, но тем не менее некоторое время исполнял эти обязанности. Затем меня отправили на учёбу в Уфу, на курсы бригадиров. После окончания учёбы нас повезли в Москву на ВДНХ. А прежнюю Москву не узнать! Там развёрнуто такое строительство, столько всего нового, что казалось, что заново знакомимся со столицей.

По приезде меня поставили бригадиром. А председателем назначили Наиля абыя Арсланова, моего двоюродного брата. И стоило нашей бригаде по показателям вырваться вперёд, другие бригады говорили: «Тебя брат защищает, поэтому вы в передовиках». Если мы отставали, брат сердился. Вот так пришлось работать меж двух огней. А если я сердился на плохо работающих, упрекали: «Ты надеешься на брата и потому нас ругаешь».

Вскоре мне это надоело, и я решил уйти с этой работы. Но брат поставил условие: сначала найди на своё место человека, потом уйдёшь. Еле уговорил Зыя абыя Идрисова пойти на моё место.

Да, братишка, всё было. Через столько всего пришлось пройти. И телят пас, и на тракторах ДТ-20 и ДТ-54 работал. Доярок на работу возил и газовые баллоны в деревню. Был и газовиком. Во время посевной и уборочных работ выходил на ночные смены. В одно время вызвали в контору, а там экономист:

- Что-то у тебя зарплата большая выходит. Почему?

Рассказал, что кем только не приходится работать. Показал наряды. Посмотрели и говорят, чтобы там вычеркнул, здесь урезал. Что у меня зарплата в два раза больше, чем у председателя, половину велели срезать. Вот так били работающего человека по рукам, хоть смейся, хоть плачь…

В 80-е годы часто случались засухи. В те годы нас отправили на заготовку соломы в Казахстан. Меня поставили старшим. Должны были заготавливать солому около Джамбула. Рассказывать о том, что там было, целая история. Приехали мы в совхоз. А там уже до нас солому вывезли. Что делать? Пришлось поехать в другой совхоз и там договариваться. Поехали туда, а на пути лежит целое стадо овец. Едем медленно, сигналим, чтобы согнать их с дороги. А овец много. И тут одна овца, испугавшись чабанского пса, кинулась под колёса. Быстро соскочив с машины, зарезал её. Народ в машине:

- Ты что, хочешь накормить нас мясом умершего животного. Мы не согласны есть такое.

Что поделаешь, пришлось бросить мясо. А хозяин овцы оказался жадным человеком. Несмотря на наличие у него 600 овец, заставил нас заплатить 45 рублей за задавленное животное. Хоть и дорого, но пришлось платить. Но во всём остальном нам повезло. В тот год мы заготовили достаточно соломы и для колхозного скота, и для скота сельчан.

Вот так братишка. С Зубарзят на данный момент живём очень хорошо. У нас 5 детей. Вырастили двоих сыновей и троих дочерей. Они выросли достойными людьми. Слава Всевышнему, у них свои прекрасные семьи.

Надо отметить и то, что когда строили турмаевскую мечеть, Риф абый и Зубарзят апа помогли деньгами. А их сын Варис и внук Марсель оказали большую помощь техникой. От имени турмаевцев им большое спасибо за это. А также за воспитание прекрасных детей. В нынешнем году Риф абый отметил своё 90-летие. Знаменательный юбилей человека, прожившего непростую, но достойную жизнь! Здоровья Вам, Риф Хайбрахманович ещё на долгие годы. Живите счастливо с Зубарзят апой, окружённые любовью, вниманием и заботой Ваших детей, внуков и правнуков. Многие Вам лета!

Хисаметдин ИСМАГИЛОВ, имам-хатиб Турмаевской мечети.