«За рекой»: исповедь солдата Афганской войны

Первый шаг в зной

До армии он, окончив одно из стерлитамакских училищ и получив профессию автослесаря, успел поработать на городской автобазе, а в мае 1986 года получил повестку. Как и для многих его сверстников, Афганистан в планах Иршата не значился. Но был приказ, был долг.

- Из уфимского призывного пункта нас забрал офицер. Без всяких объяснений посадили в самолёт, полёт длился целых 9 (!) часов. Потом узнали, что привезли на Дальний Восток, где мы проучились в сержантской школе пять с половиной месяцев, - начинает свой рассказ Иршат Фаритович. - После учебки - неполных два месяца мирной жизни в Союзе, в Туркмении. А перед самым Новым годом - комиссия. Перед тем, как зайти, нас строго предупредили, чтобы не болтали лишнего, а чётко отвечали: «Куда Родина пошлёт, туда и поедем». На следующий день погрузка в вертолёт. Приземлились в Шембергане, что на севере Афганистана. Недалеко                                                                                                                                                                                                                                                                                     река Амударья. По одну её сторону чужая страна Афганистан, по другую - наш Союз, родная Туркмения. Глаза разбегались от непривычного: горы, чужой язык, жара и пыль, которая забивалась повсюду. Нас привезли на заставу, и мы были в шоке, она вся была под землей - целый подземный посёлок. Спускаемся в землянку, а в ней никого. Оказалось, что старослужащие были на боевом задании. Приехали они только через три дня уставшие, грязные…

Боевая служба и солдатская дружба

Иршату сразу дали отделение и назначили командиром БМП-1. Он был в разведке, в мотоманевренной группе. Сопровождал караваны с гуманитарным грузом. Для этого сначала выезжали в Туркмению, там грузились и везли продукты, одежду, оружие в кишлаки. Был также в городах Мазар Шариф, Файзабад, Маймана, Мазари-Шариф. Участвовал в боях, когда помогали местным военным выбивать из кишлаков моджахедов (для этого выезжали с заставы, порой, за сотни километров) или же перехватывали караваны с оружием, которые шли из Пакистана. Бывало, что сопровождали командиров, ездивших на встречу с местными аксакалами.

- Наши первые бои в горах. Воевать там мы учились ценой крови. Мне повезло, за всё время службы в моём отделении, да и в соседних тоже, не было грузов «200», хотя трёхсотые (раненые) были, - говорит он. - Не было дедовщины. Старослужащие - деды берегли нас, учили всему, что знали сами: как быстрее привыкнуть к местному климату, когда ночью мёрзнешь в бушлате, а днём адская жара, что тушёнку можно поджарить; как окопаться самому и спрятать в песках БМП; что делать, чтобы не нарваться на засаду, а если это всё же случилось, сохранить свою жизнь и помочь товарищам; как оказать в боевых условиях первую помощь раненому; как солёную непригодную для питья амударьинскую воду сделать пригодной (кстати, все мы там из-за плохой воды переболели малярией); как общаться с местным населением… Их советы помогли многим моим однополчанам выжить и остаться в живых. Среди них было много украинцев, молдаван, таджиков и все мы были на равных. В бою от пуль душманов нас спасала солдатская дружба. Если надо, подставляли друг другу плечо, делились боеприпасами, продуктами и водой, вместе радовались и ждали писем из дома.

Мы учились выживать на своих ошибках. Если в первое время, когда выезжали с заставы брали побольше боеприпасов, то потом - побольше воды, еды, дров. Продукты и воду на вертолётах нам доставляли из Союза. В сухпайке: тушёнка, галеты, шоколад, печенье и… карламанская сгущёнка, её мы ценили особо. Разбавив водой, варили из неё каши и молочные супы… В то время не было многого из того, что есть сейчас, что облегчает быт. Например, тех же влажных салфеток, и во время рейдов мы умывались в речках. Но зато соорудили на заставе под землей баню и искупаться там - это было как очутиться на короткое время дома…

Возвращение

Когда возвращаешься с войны, мир уже никогда не будет прежним. Иршат Самарханов - воин-интернационалист рассказывает, как война изменила его отношение к жизни, научив ценить каждое её мгновение. Своё возвращение он сегодня вспоминает с улыбкой.

- О том, что воюю в Афгане, написал вначале среднему брату Флюру, - признаётся он. - Нас в семье три брата, я - младший, и все отслужили. Родители, конечно, переживали, но что они могли сделать? Просто терпеливо ждать. Слава Всевышнему, служба закончилась, я был жив. Нас вывезли в Ташкент, дали в счёт зарплаты купоны, на них можно было отовариться в Москве в «Берёзке». Но где столица и где Ташкент? Мы их обменяли на местном базаре на рубли. Приоделись сами, накупили подарков родителям, любимым девушкам, родственникам.

На самолёте долетели до Уфы, оттуда в Стерлитамак. Туда я приехал утром 28 мая, в День пограничника. В звании старшины, в солдатской форме, с пограничной фуражкой, со знаками на груди. И… попал на праздник. Встретил друзей, тоже служивших в этих войсках, но в Союзе. Узнав, что я еду из Афгана, они уговорили меня задержаться, отпраздновать с ними. Так что домой я попал только вечером. А там… полный двор людей, полсела пришло на встречу со мной, накрытые столы. Все обнимают, плачут, поздравляют, что вернулся живым. Оказывается, кто-то утром увидел меня на стерлитамакском автовокзале и сообщил родителям. Потом родственники со смехом рассказывали, что на следующее утро, проснувшись, я вновь здоровался и знакомился со всеми заново.

Жизнь на гражданке

Вернувшись, Иршат отучился на водителя в местном училище и устроился на работу в райпо, работал там до его закрытия. Осенью 1989 года женился на любимой девушке Гульчачак, которая два года верно ждала его из армии, писала ему письма, поддерживала. Кстати, по словам Иршата Фаритовича, целую стопку его писем из Афгана она бережно хранит до сих пор, все 36 лет, что они вместе. Сначала супруги жили с родителями Иршата, затем построили в Турмае свой дом.

- Мы с женой местные, турмаевские, и нам обоим нравится здесь, поэтому мысли куда-то уехать не было, - говорит мой собеседник. - В своё я время трудился на разных работах в колхозе (бригадиром, завфермой, заместителем председателя), а когда колхоз обанкротился, устроился на работу вахтовым способом. Сегодня езжу по России, работаю слесарем по демонтажу и монтажу труб на заводах. Гульчачак работает в детсаде №1 в райцентре помощником воспитателя.

У супругов трое детей, двое сыновей и дочь: Ильгиз, Ирек, Илюза. Все они, а также невестки и зять - их гордость и опора, такие же трудолюбивые, доброжелательные, ответственные, как и старшие Самархановы.

…Сегодня, много лет спустя после тех событий, воины-интернационалисты приходят в школы, местный колледж, районную библиотеку. Их слушают школьники, курсанты, пенсионеры. И каждый раз находится человек, который скажет: «Мы жалуемся на жизнь, небольшие зарплаты и пенсии, а эти ребята в 18 лет хоронили друзей и молились, чтобы просто остаться в живых».

Глядя на этих уже немолодых мужчин, понимаешь: они не любят вспоминать войну, но они считают своей миссией говорить о ней. Чтобы помнили. Чтобы знали цену миру. Чтобы для новых поколений «афганский синдром» остался лишь строчкой в учебнике, а не болью в сердце.

Вечная память ушедшим! Низкий поклон живым!

Райса МУСИНА. Фото автора и из семейного альбома.