Он жил и дышал творчеством

Отец Файзи Гумерова Муллагали был человеком религиозным, но для него и передовые взгляды не были чужды. Он умел читать тексты на арабском языке, а когда начал развозить почту из деревни Булаж по близлежащим деревням, изучил латинский алфавит, затем и кириллицу.

Мама поэта Рахима сочиняла мунажаты, баиты. А ещё её четверостишия представляли глубокий смысловой подтекст, поэтому они напоминали рубаи. Когда получила письмо от сына Файзи с военной службы, а там было стихотворение, пронизанное тоской о родине, она тоже стихами ответила ему. Смысл был таков: «…чем грустить и тосковать на чужбине, бери вещмешок и приезжай на родину…». Коротко, но - ясно!

Полное имя Файзи Гумерова - Файзылгаян. В семье Гумеровых родилось всего 12 детей, но в живых остались только пятеро: Хадия, Гайша, Тимергали, Миньяр и Файзылгаян. Файзылгаян рос тихим мальчиком, мечтательным, немногословным, но с бурей красок в душе. Его племянница Нурия ханым, дочь Миньяра написала в своих воспоминаниях: «Я была маленькая, 10-летний Файзи абый меня частенько брал с собой в лес. В то время самовольная рубка деревьев каралась по всей строгости, но допускался сбор валежника - упавших сучьев и пней для личных нужд. Так вот, на маленькой арбе, которую тащил мой двоюродный брат, на самом высоком пеньке восседала я. Бабушка говорила ему: «Зачем ты её берёшь с собой, тяжело же…», а он отвечал: «Мама, с ней мне интереснее, она умеет слушать…». И правда, он в лесу становился дитём природы. Восхищался цветами, деревьями, облаками, работой трудолюбивых муравьёв. Порой он пел так громко и проникновенно, что, казалось, даже птицы переставали щебетать».

Судьба Миньяра, брата Файзи Гумерова до сих пор неизвестна. Всю жизнь и Гали ага и сам Файзи Муллагалиевич искали конец нити его судьбы в фашистских концлагерях. Бытует интересный факт, что Муса Джалиль в этом аду называл себя Мусой Гумеровым. Приведу отрывок из открытых источников о Мусе Джалиля: «Гумеров Муса, 1906 года рождения, Оренбург. Вне подданства. Служащий Министерства оккупированных восточных областей. Женат». Миньяр тоже сочинял стихи, хорошо пел, играл на гармони, на мандолине, и тоже находился в тех же концлагерях, что и Джалиль. Версия: «А что, если, они были знакомы, и после гибели Миньяра, Муса взял его фамилию, чтобы выжить, потому что узников с высшим образованием, командиров немцы сразу уничтожали». Гали Гумеров обращался во всевозможные инстанции, в том числе к известному исследователю биографии Мусы Джалиля Рафаэлю Мустафину, стремясь получить конкретные и прямые ответы на свои вопросы, но безрезультатно. Была ещё одна версия: Талгат Гимранов, бывший узник немецких концлагерей передал в Союз писателей Татарстана записную книжку со стихами предположительно от Мусы Джалиля, но Рафаэль Мустафин, проанализировав весь материал, сказал: «Если «Моабитские тетради» равносильны рёву льва, то эти стихи напоминают писк мыши». Другие литературные критики с ним согласились. А вдруг это были стихи Миньяра? Он же, в любом случае, не был так силён в поэзии, как Муса. Конечно же, его стихи были слабыми. Увы, полезной информации так и не нашлось. А ведь совпадений между Мусой и Миньяром было немало, у обоих матерей звали Рахима, имена жён начинались на букву «А» - Амина и Аклима, у обоих было только по одной дочке, примерно одного возраста…

С согласия дочери поэта Зульфии Файзиевны, я вновь перечитывала дневники Файзи Гумерова. Пишу «вновь», потому что Файзи ага и Махи ханым однажды уже мне доверяли изучить свои дневники. Я писала сценарий, и сама же вела один из юбилейных вечеров поэта. При подготовке к вечеру, я приходила к ним домой. Помню, светлые, одухотворённые их лица, помню, как беседовали за круглым столом, и пили чай с пастилой. Они оба были скромными людьми, но шуток было предостаточно, меня тогда восхищало, как они смотрели друг на друга. В этих переглядываниях было столько молчаливой любви, нежности и душевности. В их словах звучали готовность помочь и поддержать друг друга. Они сумели сохранить чувства первой влюблённости. А в дневниках столько деликатности! Такие чистые, искренние отношения увидишь разве что в литературных произведениях. А ведь они были так молоды! В их переписках пестрят мудрости великих, высказывания философов и писателей-классиков. Привести пример, конечно же, можно, но это так сокровенно.… А всё-таки, думаю, что раз статья выходит в праздничном номере, я позволю себе привести некоторые размышления молодого Файзи и Махи о любви: «Дорогая Махи! Есть ли любовь с первого взгляда? Если есть, то всё равно, влюблённые должны найти путь к сердцу друг друга. Увидеть достоинства и недостатки человека, его стремления в жизни. В омут бросаться, наверное, нельзя. Знание предпочтения и мечты любимого человека дают возможность больше радовать их самих».

В период дружбы Махи подарила Файзи сборник стихов Мусы Джалиля. Эту книгу я держала в своих руках, и читала ответное послание Файзи Гумерова к возлюбленной: «Эта книга для меня очень дорога. Во-первых, Муса - мой любимый поэт, ни одну строку его произведений невозможно прочитать без волнения. Он - непревзойдённый поэт, и прожил непревзойдённый жизненный путь. Муса Джалиль - пример беззаветного служения Отечеству и для литературы, и для всего советского народа!

Во-вторых, эту книгу мне подарил мой любимый сердечный друг, для меня нет ценнее подарка, чем этот.

В ответ бесценному подарку

Я тоже хочу подарить

Тебе своё чистое сердце,

Которое умеет любить.

3 сентября, 1954 год и его подпись».

Однажды между ними состоялся такой разговор:

- Файзи, я никогда не выйду замуж!

- Почему?

- Потому что многие из моих знакомых несчастны в супружестве. Лучше буду одна!

- Махи, всё ведь от человека зависит, вот мы с тобой будем счастливы!

- Нет, я никогда и ни за кого замуж не выйду!

- Пиши! Напиши мне расписку об этом! Вот тебе бумага, а вот ручка.

- И напишу! А ну-ка, подставь мне спину. «Я никогда не выйду замуж!» Вот, готово!

- Хорошо. Поговорим об этом чуть позже.

После этого разговора прошло некоторое время. Файзи на своём велосипеде приехал к возлюбленной в Халикеево, где учительствовала Махи.

- Ну как дела, капризуля моя? Всё ещё не усмирила свой норов? - с улыбкой спросил парень девушку.

- Нет, я больше не капризничаю, - тихо ответила Махи.

Файзи очень красиво ухаживал за девушкой. Его искренние чувства смогли убедить её в том, что есть на свете настоящая любовь. Через два месяца они поженились. Гумеровы воспитали двоих детей. Своего первенца они ждали, мечтая, что родится мальчик, даже имя придумали - Джалиль, в честь Мусы Джалиля. Но родилась дочь. Её назвали в честь популярной в то время узбекской поэтессы Зульфии. А вот сына, родившегося после Зульфии, исполнив свою мечту, они всё-таки назвали Джалилем. Сегодня он проживает в г.Казань. Их дети выросли в интеллигентной семье. Часто общались со знаменитыми писателями. Файзи Гумеров был одним из уважаемых поэтов в республике. Его, в то время инструктора РК ВЛКСМ, по инициативе Назара Наджми, пригласили на работу в журнал «Хэнэк». Этот журнал в 1934 году закрыли, предстояло заново его открыть и наладить его работу. Сатириков в республике было не так много, но вновь собранный коллектив справился с поставленной задачей. Журнал до сих пор успешно функционирует. Затем в течение двух лет работал собственным корреспондентом газеты «Кызыл тан» по Стерлибашевскому, Миякинскому и Фёдоровскому районов.

Файзи ага очень метко мог обозначить недостатки в жизни, но при этом он делал это как-то деликатно. Его талант в сатире признавали все коллеги. Интересный случай произошёл в доме Файзи Гумерова. После празднования 50-летия поэта в РДК, с близкими и гостями из Уфы с Агишом Гирфановым и Маратом Кабировым, Гумеровы вернулись домой. За праздничным столом продолжили торжество. Марат Кабиров взял слово и встал. Свой тост он начал с привлечения внимания гостей к подоконнику со словами: «Посмотрите-ка сюда, здесь, оказывается, есть и «автопортрет» Файзи Гумерова!» - а там в цветочном горшке был большой, круглый игольчатый кактус!

Файзи ага и для своих детей был строгим и справедливым. Он их очень любил, призывал жить по-совести.

- Папа не только душу, и свой талант вкладывал в наше воспитание. Когда учился в Ленинградской высшей школе журналистов, он очень скучал по мне. Любую ему понравившуюся детскую картинку он подписывал своими стихами для меня и присылал через почту. Как же я радовалась каждой из них! Таких картинок у нас в архиве более ста, - рассказывает дочь поэта Зульфия Файзиевна, - а когда в районе начались смутные времена (наш район присоединили к Фёдоровскому, закрыли редакцию, и его направили с семьей в г.Октябрьский), жили в Октябрьске, папа меня взял с собой в гости к Тимеру Арслану. Вернее, они обсуждали вопросы работы. Помню в их доме большой круглый стол из чёрного дерева, он стоял посередине гостиной и величественно блестел. На столе была кружевная вязаная салфетка, а на ней яркие розы из куриных перьев в вазе. Мне так захотелось потрогать пальцами этот красивый гладкий стол, может, я протянула руку, не знаю, но строгий голос жены Тимера Арслана резко остановил меня: «Нельзя трогать, следы от пальцев останутся». А на прощание Тимер Арслан обрызгал папу и меня одеколоном из пульверизатора» - с улыбкой продолжила свои воспоминания Зульфия Файзиевна.

Именно в Октябрьске она видела выступающего за трибуной Никиту Сергеевича Хрущёва на площади городского парка. Она запомнила его белый полотняной костюм с вышивкой и шляпу на лысой голове. Папа ей несколько раз сказал: «Запомни его, кызым, запомни». А ещё ей посчастливилось воочию увидеть, как забила первая нефть из скважины. Маленькая девочка всё запомнила, и сейчас вспоминает жизнь в те годы до мельчайших деталей. Думается, что уже тогда проявлялись в ней задатки художника: высокая наблюдательность, эмоциональная чувствительность и запоминание визуальных образов. Да и вообще, Зульфия Файзиевна многое может рассказать о своём отце и его творчестве. Она бережно хранит объёмный архив поэта, изучает его, анализирует и делает выводы. Это лучшее, что может сделать дочь для своего отца. Сегодня она стоит на страже его творческого наследия, а значит, оно дойдёт до будущих поколений в целости и сохранности.

Файзи Гумеров не только поэт, он ещё и фронтовик. Осенью 1943 года был призван в ряды Красной Армии. После учебного подразделения его отправили на Дальний Восток. Участвовал в войне с империалистической Японией, которая длилась всего около трёх недель. Срок небольшой, но бои были ожесточённые. Он был связистом, часто тянул катушку под вражеским обстрелом. Случалось, выдвигался вперед с рацией и сообщал об обстановке. Однажды пуля угодила прямо в рацию, и буквально какие-то несколько сантиметров спасли ему жизнь. Но он получил контузию, впоследствии у него ухудшились слух и зрение.

После войны он ещё шесть лет служил на сверхсекретном объекте «Челябинск - 40», где производили оружейный плутоний для первой атомной бомбы, строили реакторы, занимались переработкой ядерного топлива. Демобилизовался только в 1951 году. За проявленное мужество и отвагу Файзи Гумеров был награждён орденом Отечественной войны 2-й степени и медалями. Он не любил рассказывать о войне, но опубликовал несколько статей в районной газете о своих военных воспоминаниях. Восемь лет он служил Отечеству. Нелёгкая участь солдат в степях и на сопках Маньчжурии, голод и нехватка питьевой воды, годы в радиационном пекле «Челябинск - 40», конечно же, сильно навредили его здоровью. Но он никогда не жаловался, разве что в бессонные ночи своей любимой Махи. Именно она - любовь всей его жизни - сумела стать не только верной супругой поэта, но и соратником и товарищем.

Файзи Гумар был удивительно порядочным человеком, никогда ни на кого не повышал голоса, никогда не просил у государства помощи. Жил честно, по совести. Файзи Гумеров в годы работы в газете «Кызыл таң» жил в съёмном частном доме. Дом был ветхим, от холода поэт часто болел. Его поставили в очередь на квартиру, он был шестым в этой очереди. И до его кончины, он оставался шестым в этой непонятной очереди. Как мужчина, Файзи Гумеров построил дом, посадил сад, родил сына. Как воин - полностью отдал свой долг перед Родиной. Как поэт - он оказался на вершине сатиры и ещё стал первым башкирским автором рубайятов. До сих пор второго последователя великого Омара Хайяма у нас не наблюдается, хотя в России были несколько авторов глубокого перевода рубаи Омара Хайяма, которые делали его популярными в нашей стране. Файзи Гумеров - поэт - философ! Если уважаемый читатель прочтёт сборники Файзи Муллагалиевича «100 дә бер хикмәт» и «1000 дә бер хикмәт», в этом, бесспорно, убедится.

Файзи Гумеров 22 года был неизменным редактором районной газеты. Все, кто работал с ним, в эти дни делятся только тёплыми впечатлениями о нём. Лично меня, ещё в школьные годы на творческую арену вывел тоже Файзи ага. Увидеть свои стихи на страницах газеты было такое счастье! До сих пор храню его письма с высокой оценкой моего творчества. Он умел находить и направлять в нужное русло и поощрять творчество молодых писателей. Мое уважение к нему бесконечно. Надеюсь, среди школьников и тех, кто взял в руки перо, найдутся те, кто наберёт для себя творческого опыта в произведениях поэта. Его глубоко лирическая поэзия при сатирическом таланте, юмористика и мудрые размышления говорят о его разносторонних возможностях в творчестве. Стихи для детей, памфлеты, эпиграммы, басни, пародии, очерки, рассказы поэта имели поучительное содержание.

27 июля 2002 года сердце поэта перестало биться. Он похоронен на кладбище с.Стерлибашево. На здании редакции газеты «Стерлибашевские родники» установлена мемориальная доска в память о Файзи Гумерове. Одна из улиц села носит его имя.

Он ушёл, но не забыт. Его творчество - это зеркало, которое по-прежнему, отражает жизнь на земле…

Зульфия ГИЗЕТДИНОВА.

Фото из семейного альбома.